Казалось бы, прошло так много времени, он так много пережил. Казалось бы, он преодолел себя: ведь столько раз он переступал через собственные чувства. Казалось бы, все должно было измениться, он сам должен был измениться, потерять наконец все свои сомнения, всю свою человечность. Но он сомневался. Теперь он, кажется, окончательно запутался. Он должен был измениться, стать сильнее, но перечитывая собственные мысли, высвечивающиеся на мониторе, он понимал, что сейчас, как и прежде, он подписывается под каждым написанным им много месяцев назад словом. И теперь даже с еще большим отчаянием и осознанием поглощающей его безнадежности. И за этими механическими движениями не было любви, не было смысла, не было ничего. Все обман. Он с тоской оглядывался на свою жизнь и понимал, что сейчас может лишь продолжить этот ряд разочарований, а не опровергнуть его.
И он вдруг задумался, что в своем стремлении к абсолютной свободе он оказался заложником собственной концепции. Он заставлял себя делать то, что уже совсем не хотел. Стремится к тому, к чему, по его мнению, должен был стремиться в то время как его юношеский пыл давно угас, его идеалы рухнули. Он шел вперед на автомате, шел к мнимой свободе, с каждым шагом запутываясь еще больше в собственном обмане. Он искал что-то, придумывал теории, потому что ему всегда чего-то не хватало. И только сейчас он, кажется, понял, что на самом деле ему просто не хватало ответа на ту глупую любовь, которую он пронес из самого детства.